Нурил подбросил веток в костёр, и пламя отзывчиво засверкало весёлыми искорками, рассыпаясь в голове облаком серебряного звона, наподобие поблескивающего ёлочного серпантина. Но вот всё утихло, огонь горел ярким, спокойным пламенем на ровной ноте, словно о чём-то задумавшись. Лагерь спал. Смена должна была завершиться через полтора часа. Только Нурилу спать совсем не хотелось, ночь заливалась во всю мощь своего мягкого, грудного контральто, исполняя изумительный вокализ. Звёзды, аккомпанируя ей, перекликались многоголосым хором.

Мальчик помнил себя с трёх лет, и все воспоминания сопровождались у него звуковыми ассоциациями. Каждый из членов семьи: отец, мать, брат – воспринимались звучанием своих характерных тонов, и Нурил заранее определял их появление. Впоследствие, то же самое было и с друзьями. Каждый предмет или человек обладал только ему присущим звуком, и мальчик их без труда различал. Весь окружающий мир состоял из мелодий. Нурил был настолько уверен в том, что способность различать людей и предметы по характерному звучанию каждого имеется у всех людей, что не считал нужным делиться этим известием ни с друзьями, ни с родителями. В четыре года его отдали учиться игре на флейте. Но учителя были недовольны рассеянным учеником, который постоянно исполнял не заданные песни, а ту музыку, которую считал нужным играть. С уходом седьмого учителя отчаявшиеся родители решили, что музыкантом их сыну не суждено стать. Но мальчик не пожелал расставаться с флейтой и брал её всюду с собой. Мама даже пришивала ему к одежде специальный, узкий и длинный карман, в которой он клал свой любимый инструмент. Она, шутя, называла флейту "куклой" сына. Вот и сейчас он разглядывал "куклу", с благоговением поглаживая её.

Каникулы начались с похода в Доральские горы. Нурил, его товарищи и два инструктора шли цепочкой уже в течение двенадцати дней в сторону водопада Сульрен. Туда, где река Рилэна, не находя дальнейшего пути, бросалась вниз с обрыва, с яростью извергая мощные потоки воды в ждавшее её внизу озеро Нилье. По ночам становились лагерем, ужинали, пели песни у костра. Затем расходились по палаткам, оставляя сменяющихся часовых. А вчера Нурил, заприметив неподалеку речку, записался на ночное дежурство и решил искупаться в ней после смены.

Задумавшись, мальчик не заметил, как пролетело время. Его пришёл сменить Лонер. Нурил сообщил товарищу о своём намерении прогуляться вокруг и пошёл в намеченном направлении. Лес встречал его целой симфонией звуков, и он порывался наиграть их. Но не желая будить остальных, только повторял про себя услышанные мелодии. Речка оказалась мелким ручейком, в котором купаться при всём желании было невозможно. Мальчик перешёл воду вброд и углубился в лес. Чем дальше он продвигался, тем разнообразнее становилась мелодия вокруг него. Решив, что от лагеря его отделяет достаточное расстояние, Нурил достал флейту и заиграл. Это был изумительный дуэт с природой. Он длился до рассвета. Но пора было возвращаться. Обратный путь мальчик отыскивал по мелодии леса, которая вливалась в него, словно живая вода. Постепенно какой-то странный аккорд начал вплетаться в неё. Нутром чувствуя диссонанс, Нурил оглядывался вокруг, ища, что бы могло так изменить музыкальный узор. Хотя ничего подозрительного не было видно, аккорд всё чаще вмешивался в гармоничную поэму звуков. Наконец он стал звучать непрерывно. Через несколько секунд нога поскользнулась, и мальчик провалился вниз. Летел он недолго, яма была неглубокой, всего несколько метров. Сразу вспомнив, как их учили падать, сжался в комок, обхватив флейту, и старался приземлиться на согнутые ноги. Приземление было безвредным, но от испуга и неожиданности у Нурила захватило дыхание. Когда успокоился, первым делом проверил флейту. Она не пострадала. И тут он увидел рядом с собой волка, который "с интересом и тоской в глазах" наблюдал за товарищем по несчастью.

- Замереть, не двигаться, - подумал Нурил, но сразу вспомнил, что волк уже видел его падающим и осматривающимся. Поэтому притворяться не имело смысла. К тому же зверь не казался голодным.

- Это ловушка, - мелькнула мысль. - Скоро придут люди и освободят его. Но как быть с волком, который, возможно, проголодается ещё до того и с удовольствием отведает его юного мяса.

Оставалось надеяться, что охотники придут до этого печального момента. Кроме того товарищи, быть может, найдут его. Надо играть, чтобы его услышали. Мальчик взял флейту, стараясь не делать резких движений, чтобы не испугать зверя. Заиграл, сначала тихо, осторожно. Волк подошёл к нему и лизнул в щёку. Интуитивно чувствуя, что зверю нравится игра, мальчик обнял волка. Затем снова начал играть, пробуя разные тональности. Вдруг сверху с грохотом упал камень.

- Этого ещё не хватало, - подумал Нурил, - но продолжал играть. – Кто-то задумал недоброе.

Через некоторое время ещё один камень скатился в яму. И ещё… Странная мысль пришла в голову мальчика. Камень скатывался только при звуке определённого тона. Нурил ещё раз попробовал взять тот же тон, и ещё один камень скатился к его ногам.

- Лестница, - подумал Нурил, - но хватит ли окрестных камней, чтобы взобраться вверх, и сможет ли волк подняться по ней?.. Камни достаточно большие, чтобы не осыпаться при подъёме? Надо попробовать.

Он продолжал играть, и булыжники скатывались один за другим. Мальчик остановил игру и начал сооружать лестницу. Оставалось ещё чуть больше двух метров. Нурил приложил флейту к губам, но тут послышались знакомые голоса. Ребята из его отряда, услышав мелодию, нашли его. Нурил выбрался наружу с помощью спасателей.

Когда солнце стояло высоко в небе, отряд был уже на пути к водопаду. Они шли цепочкой, и Нурил играл им новые мелодии, которые услышал в лесу. Рядом с ним шёл волк.

По картине Светланы Кротовой «Игра»

- Майка, отдай мой журнал! – сестра, несмотря на свой возраст – 5 лет - очень быстро бегала. Катюшке пришлось сделать усилие. Она схватила журнал со своей стороны, но Майюшка не отпускала и смеялась. В конце концов каждая из сестёр осталась со своей половинкой в руках.

- Ну вредина! – закричала Катюшка, но сестры и след простыл. – А ведь новый номер, я ещё и не читала, - уже про себя подумала девочка, и со слезами на глазах убежала в свою комнату. Тихонько зашуршали подвески из фольги над дверью, приветствуя хозяйку. Девочка бросила на стол то, что осталось от журнала и легла на кровать. Прозвенел колокольчик – папа приделал его к кровати дочери. Но Катюшка его и не услышала. Затем пришло сообщение по аське. Отвечать не хотелось, но девочка всё же встала, подошла к компьютеру – пост пришёл от подруги Надюшки. Катя отстучала пару слов в ответ и опять взяла остаток номера журнала. Чуть смятая картинка на порванном листе привлекла её внимание. На изображении она увидела девочку, очень похожую на неё, стоящую посреди леса и что-то кричащую, приложив руки ко рту. А вокруг – пузыри в синем воздухе.

«А знаете ли Вы, что такое дождь из пузырей? – начала читать Катюшка аннотацию под картинкой. – Тот, на кого упадут эти пузыри, будет счастливейшим человеком в мире, и исполнится его желание. Однако такой дождь идёт только в стране Эрсалии. Гномы и феи живут в этой далёкой стране. Люди не знают, как туда попасть. Дорога в эту страну – неимоверно трудна, но можно перенестись в Эрсалию, если...»

Катюшка посмотрела на оборванный листок и вздохнула. Продолжение таилось как раз в той части, что осталась у сестры Майюшки. И где теперь противную девчонку найдёшь? Так до вечера и будет прятаться. А журнал небось давно уже выбросила.

Зазвонил телефон.

- Алло, Надюха?! Привет! Ты где? На улице?.. Новый секрет приготовила?!.. Конечно, я сейчас тоже выскочу, жди...

Грусть прошла. Девочка направилась ко входной двери.

- Мам, я на улице поиграю с Надей.

- Иди, но ненадолго. Ещё уроки надо сделать, - но Катюшка уже не слышала – она вовсю бежала вниз по лестнице.

Подруга ждала её у подъезда.

- Айда к Лёвке, закричала она, увидев спустившуюся Катюшку.
- Давай! Скорей!

Лёвкой они называли городской сад, посаженный в двух кварталах от их дома. Там постоянно игрался малыш по имени Лёва – так окликала его сопровождавшая няня.

Но на сей раз в саду было тихо. Только птицы пытались перепеть одна другую, и ещё изредка пролетал самолёт.

- Ну-ка, где твой секрет.

Они побежали по траве, временами прыская от смеха, в самый дальний, слегка запущенный уголок. Надюшка указала подруге на большущий камень возле забора.

- Здесь и закопала, - шёпотом сообщила она. Пошли!

Они приблизились к камню и присели на корточки.

- Вот, я даже знак оставила, - продолжала шептать Надя. - Видишь эти три палочки и два камушка? Тут и будем копать.

Очень скоро показалось синее стёклышко секрета. Катюшка бережно его погладила. Расчистила со всех сторон песок и вдруг увидела себя в этом осколке. «Даже удивительно – такой маленький, а показывает, как зеркальце», - подумалось ей. В ту же минуту она увидела в стёклышке, как с неба начали спускаться пузыри. Совсем, как на картинке в порванном журнале... Девочка зачарованно всматривалась в картинку, которую показывало стёклышко. Не удержлась, выкопала его и взяла в руки.

- Эй, верни его, положи скорей на место! – закричала Надя, но подруга не могла оторваться от изображения. Вдруг она почувствовала дуновение ветра над головой. Что-то пролетело очень низко. Катюшка подняла голову и увидела ворону. Птица сделала круг и опять спикировала вниз, на сей раз даже коснувшись головы девочки крылом. От неожиданности Катя даже выронила стёклышко. Ворона подхватила его на лету и унесла.

- Говорила я тебе: не трогай стекло. Теперь верни мне его! - закричала Надя.

- Как же я тебе верну стёклышко? - ответила растерянная Катюшка. – Я же летать не умею.

- Как хочешь, так и верни. Иначе я тебе – не подруга, разозлилась Надюшка и побежала домой.

Катюшка недоуменно смотрела ей вслед. В это время она опять почувствовала, как над головой пролетела птица. Это была та же ворона. Только они умеют пролетать низко, едва касаясь головы. Но на сей раз птица опустилась на ветку напротив Катюшки и заговорила по-человечьи:

- Ты хочешь вернуть стёклышко, девочка?

У Катюшки от страха задрожали колени.

- Д-д-да, хочу, ответила она, не смея приблизиться.

- Тогда прикоснись ко мне, и мы полетим в страну Эрсалию. Там ты найдёшь свою пропажу. Но чур, не оборачиваться! Готова?

Эрсалия... Как в журнале. Недоверие и любопытство завладели Катюшкой. Любопытство победило.

- А кто Вы? - спросила она.

- Я – древняя колдунья Карикара, - ответила птица. - Так как? Полетишь со мной?

- Да, я готова, - уже спокойно ответила та, подошла к ветке и прикоснулась к вороне.

В тот же миг колдунья превратилась в большого орла. Катюшка села ему на спину, и они полетели.

Странно видеть под собой такие маленькие дома, деревья, улицы! Девочка была в восторге от полёта. Она пыталась поделиться впечатлениями с птицей, но орёл больше ей не отвечал.

Так они летели довольно долго. Катюшка увидела внизу поле, а за ним - густой лес. Вдруг она услышала за спиной чьё-то красивое пение. «...Чур, не оборачиваться!» - вспомнила она наказ колдуньи. Но очень хотелось узнать, кто так чудесно поёт. «Я только на минутку обернусь, - решила она. – И потом опять посмотрю вперёд» Однако, как только она обернулась, всё закружилось, орёл исчез, и девочка стремительно полетела вниз.

Ей повезло. Она упала в стог сена и не ушиблась. Но почувствовала себя очень одинокой и заплакала, не зная, что делать. Потом немного успокоилась, выбралась из стога. Было утро. Погода стояла отличная. Солнечный лучик лукаво играл в ещё невысохших росинках. Путешественница улыбнулась пролетавшей мимо по своим делам пчеле. Оглядевшись, увидела невдалеке лес и решила пойти туда.
***

Лес встретил её успокоительной прохладной тишиной. Катюшка почувствовала голод и принялась собирать и есть растущие повсюду землянику и чернику. Так, собирая, она углублялась в чащу. Чем дальше шла, тем на диво более синим становился воздух. Наконец, она устала, присела отдохнуть у старой сосны и задремала с земляничкой в руке. Так она сидела, пока из-за деревьев не показался ёжик. Девочка проснулась от его шагов. На колючке у него был нацеплен гриб. Ёж принюхался, фыркнул и подошёл к девочке.

- Привет! - поздоровался зверёк.

- Привет, ёжик! – улыбнулась Катюшка. – А ты умеешь разговаривать?

- Конечно, - фыркнул ёжик. – Мы здесь, в лесу все умеем разговаривать, как люди.

- Значит, люди здесь есть? – спросила гостья.

- Ну конечно, - ответил колючий зверёк. – Вот по тропинке пойдёшь и увидишь домик. В нём живёт бабушка Варвара. Но больше здесь обитают гномы и феи. Но как ты здесь очутилась?

- Я летела на орле и упала, - всхлипнула девочка. – И не знала, что делать. Потом увидела этот лес и решила пойти сюда.

- И правильно сделала. Бабушка Варвара может помочь тебе вернуться домой.

- Правда? Как?

- Конечно. Но ты должна ей помочь. Она старая, и сил у неё нет. Убери ей дом, помой посуду, свари обед.

- Спасибо, ёжик. – обрадовалась Катюшка и угостила его оставшейся земляничкой. – Конечно, я помогу!

Зверёк весело помахал ей лапкой и пошёл к своей норе. А Катюшка отправилась по тропинке к бабушке Варваре. Немного погодя, она увидела старый домик. Перед ним росли две ёлочки, и котята бегали, играясь друг с другом. В синем воздухе светило солнышко бело-голубого цвета. Девочка зашла в дом.
***
С печи донёсся хриплый кашель и вопрос:

- Кто там?

- Это я, Катя, - ответила девочка. – Ёжик рассказал мне, что Вы живёте здесь.

- Как ты здесь оказалась, дитя?

- Колдунья Карикара превратилась в орла и несла меня на себе. Но я упала возле этого леса и пришла сюда.

- Значит, была непослушной. Эх, кабы спина не болела...

- Я только разок обернулась назад.

- Ах вон оно что... – старуха попыталась приподняться. – Э-э-х, и встать не могу.

- Бабушка, не беспокойтесь, я сейчас всё сделаю: и печку затоплю и уберу, и обед сварю.

- Ну внученька, значит, сердце золотое у тебя... А я покамест понаблюдаю, как ты работаешь.

- Да, бабуля. А почему здесь воздух синий?

- Этого я тебе пока сказать не могу.

Катюшка вышла во двор, принесла дров, затопила печку, прибрала в доме, сварила обед и старуху накормила.

- Ох, внученька! Хорошая ты девочка. Мне сразу полегчало. Ты-то сама тоже поешь.

- Спасибо бабушка, я-таки поем, а то проголодалась.

- И куда теперь пойдёшь?

- Не знаю, бабуля. – рот Катюшки начал кривиться.

- Да не плачь уже. Помогу тебе. Посмотри в окно: видишь, воздух синий? У нас, в Эрсалии такое бывает перед дождём волшебных пузырей.

- В Эрсалии?

- А ты не знала, что летишь в Эрсалию?

- Колдунья сказала, что летим туда, но я же упала по дороге.

- Но успела долететь. Вот упадёт волшебный пузырь на тебя – загадай желание. Ты ведь хочешь домой вернуться?

- Да, бабуля, очень хочу. А пузыри эти – как в журнале?.. Да и в стёклышке я ведь себя видела. Всё сбылось.

- Так и есть. Я ведь – не простая старуха: всё знаю. Иди, девочка, скоро уже дождь начнётся. А я спать буду. Устала больно.

- Спасибо тебе, бабушка. Никогда тебя не забуду.

Катюшка вышла из дома. В траве что-то блеснуло. Девочка нагнулась и подняла... то самое синее стёклышко, из-за которого они с Надей поссорились.

Через некоторое время с неба начали плавно опускаться волшебные пузыри. Один из них мягко опустился на плечо девочки. Она тут же прошептала: «Хочу оказаться дома...» - и через мгновение оказалась в своей комнате. В дверь стучала Маюшка:


- Катька, вот вторая половина журнала, мне не жалко. Мама сказала, чтобы я отдала тебе...

- Не нужно, сестрёнка, - улыбнулась сестра. - Я уже знаю, что там написано. Майка, хочешь подарок? Возьми это стёклышко себе.

- Ой, какая красота! – восхитилась малышка и побежала на кухню. – Мам, смотри, что мне Катька подарила!..

По аське пришло сообщение. Катюшка взглянула на экран. Писала Надя: «Катюха, выходи во двор!»

Катя взяла мышку и уверенным движением исключила бывшую подругу из списка контактов.

БОльшую часть времени эта улица пустовала. Жили там гномики. Они построили себе крохотные дома, фасады которых застеклили витражами, башенки с остроконечными шпилями, высотой в человеческий рост. На домах висели старинные фонари, а на шпилях крыш – флюгера разных форм. Ночью, когда жители сладко спали, флюгера переговаривались между собой.

- Эй, что ты всё время спишь, давай поболтаем, - разбудил соседа молодой флюгер-птичка.

- Что тут ещё делать? Скука такая! Прозябаем в этой тиши – ни людей, ни событий... – ответила пожилая фея-флюгер с соседнего дома. – А между прочим, к старшим можно обращаться и на вы.

- Простите, - вежливо ответила птичка. - Но, ничего-то вы и не заметили. Только пару часов назад здесь были люди.

- Да неужели!.. Расскажите-ка, пожалуйста...

- Да, были. Днём, когда солнце стояло высоко, здесь проходила дама с зонтиком. Она шла и звала кого-то: «Белый, белый!..»

- Ну, наверно собаку потеряла или кошку, - пробурчала фея. – Что ж тут необычного?

- Так послушайте дальше. Через пару минут к ней подошёл мужчина, приподнял край шляпы и спросил у дамы: «Вы меня звали, мадам? Чем могу быть полезен?» На что дама ответила: «Разве я вас звала? Я ищу свою собачку по кличке «Белый». «О, какое совпадение! - ответил мужчина. – И моя фамилия – Белый. Алексей Николаевич Белый. Рад познакомиться. А вас как зовут?»

Но дама не успела ответить. В эту минуту я заметила летящего над крышей Амура. Он прицелился и выстрелил: сначала – в мужчину, а потом – в даму. Те сразу как-то изменились, лица их стали торжественными. Они приподнялись вверх и полетели.

- Да, бывают же истории... – задумчиво произнесла флюгер-фея, с кряхтением повернулась по направлению ветра и всхлипнула.

- Вы плачете? - участливо спросила собеседница.

- Собачку жалко. Ведь она осталась без хозяйки, - фея зевнула. – А ведь и я когда-то любила...

- Кого же вы любили, - поинтересовался флюгер-птица. Но фея уже крепко спала.

Написано по картине И.Чеботарёвой "Незнакомка" на шапке этой страницы.

По улице шла маленькая девочка и плакала. Разносил ветер её слёзы во все стороны.
Одна слезинка полетела на север. Там была снежная буря, которая всё вокруг запорошила. Затосковала слезинка, покрылась холодной корочкой, которую люди называют лёд, и застыла навеки.
Вторая слезинка полетела на запад и увидела много стран. В них некоторые люди смеялись, а некоторые плакали. И летели их слёзы вдогонку слезинке девочки. Долетели до океана, собрались в солёную тучу и упали дождём в океан. Поэтому океан и поныне – солёный.
Третья слезинка полетела на восток. Увидел её колдун придворный и заколдовал. Превратилась слеза в птичку. Колдун посадил её в золочёную клетку и подарил императору ко дню рождения. Клетка с птичкой стояла в тронном зале императора, и тот любил слушать пение своей питомицы.
Четвёртая слезинка полетела на юг и повстречала солнечный лучик. Улыбнулся он и обнял слезинку так крепко, что даже огоньки заплясали, и она высохла. А лучик, радуясь и ликуя, прилетел к девочке. Засветился волшебным светом и сказал:
- Не плачь, милое дитя, давай вместе поиграем. Стали они играть. Девочка пыталась поймать друга и больше не плакала. Она широко улыбалась. Ведь лучик согрел её сердечко.
2008 г.

ТОЛЬКО МУЗЫКА

Нурил подбросил веток в костёр, и пламя отзывчиво засверкало весёлыми искорками, рассыпаясь в голове облаком блестящих звуков наподобие ёлочного серпантина. Но вот всё утихло, огонь горел ярким, спокойным пламенем на ровной ноте, о чём-то задумавшись. Лагерь спал. Смена должна была завершиться через полтора часа. Но Нурилу спать совсем не хотелось, ночь заливалась во всю мощь своего мягкого, грудного контральто, исполняя изумительный вокализ. Звёзды, аккомпанируя ей, перекликались многоголосым хором.

Мальчик помнил себя с трёх лет, и все воспоминания сопровождались у него звуковыми ассоциациями. Каждый из членов семьи: отец, мать, брат – звучали своими характерными тонами, и Нурил заранее определял появление одного из них. Впоследствии, то же самое было и с друзьями. Все предметы и люди имели свои характерный звуки, которые он без труда различал. Весь окружающий мир состоял из совокупности звуков. Мальчик был настолько уверен в том, что способность различать людей и предметы по звуку имеется у каждого человека, что не считал нужным делиться этим известием ни с друзьями, ни с родителями. В четыре года его отдали учиться игре на флейте. Но учителя были недовольны рассеянным учеником, который постоянно играл не заданные песни, а те мелодии, которые считал нужным играть в тот момент. С уходом седьмого учителя отчаявшиеся родители решили, что музыкантом их сыну не суждено стать. Но, как видно, они недооценили его тягу к музыке. Мальчик не пожелал расставаться с флейтой и брал её всюду с собой даже сейчас, когда ему исполнилось уже тринадцать. Мама даже пришивала ему к одежде специальный карман, в которой он клал свой любимый инструмент. Она, шутя, называла флейту любимой "куклой" сына. Вот и сейчас он разглядывал "куклу", с благоговением поглаживая её.

Каникулы начались с похода в Доральские горы. Нурил, его товарищи и два инструктора шли цепочкой уже в течение двенадцати дней в сторону водопада Сульрен. Туда, где река Рилэна, не находя дальнейшего пути, бросалась вниз с обрыва, с яростью извергая мощные потоки воды в ждавшее её внизу озеро Нилье. По ночам становились лагерем, ужинали, пели песни у костра. Затем расходились по палаткам, оставляя сменяющихся часовых. По дороге протекало много рек. Вот и вчера Нурил, заприметив неподалеку речку, попросил ночное дежурство и решил искупаться после прихода смены.

Задумавшись, мальчик не заметил, как пролетело время. Его пришёл сменить Лонер. Нурил сообщил товарищу о своём намерении прогуляться вокруг и пошёл в сторону речки. Лес встречал его целой симфонией звуков, и он порывался наиграть их. Но не желая будить остальных, только повторял про себя услышанные мелодии. Речка оказалась мелким ручейком, в котором купаться при всём желании было невозможно. Мальчик перешёл ручеёк и углубился в лес. Чем дальше он шёл, тем разнообразнее становилась мелодия вокруг него. Решив, что от лагеря его отделяет достаточное расстояние, он достал флейту и заиграл. Это был изумительный дуэт с природой. Он играл до рассвета. Но пора было возвращаться. Обратный путь он отыскивал по мелодии леса, которая вливалась в него, словно живая вода. Постепенно какой-то странный аккорд начал вплетаться в неё. Нутром чувствуя диссонанс, Нурил оглядывался вокруг, ища, что бы могло так изменить музыкальный узор. Хотя ничего подозрительного не было видно, аккорд всё чаще вмешивался в гармоничную поэму звуков. Наконец он стал звучать непрерывно. Через несколько секунд нога поскользнулась, и мальчик провалился вниз. Летел он недолго, несколько метров. Сразу вспомнив, как их учили падать, сжался в комок, обхватив флейту, и старался приземлиться на согнутые ноги. Приземление было безвредным, но от испуга и неожиданности у Нурила захватило дыхание. Когда успокоился, первым делом проверил флейту. Она не пострадала. И тут он увидел рядом с ним волка, который с интересом и тоской в глазах наблюдал за товарищем по несчастью.

- Замереть, не двигаться, - подумал Нурил, но сразу вспомнил, что волк видел его падающим и осматривающимся. Поэтому притворяться не имело смысла. К тому же волк не казался голодным. «Это ловушка для зверей, - мелькнула мысль. - Скоро придут люди и освободят его. Но как быть с волком? Ведь настанет время, когда волк проголодается и с удовольствием отведает его юного мяса.
Оставалось надеяться, что охотники придут до этого печального момента. Кроме того товарищи и инструктор, возможно, найдут его. Надо играть, чтобы его услышали. Мальчик взял флейту, стараясь не делать резких движений, чтобы не испугать волка. Заиграл, сначала тихо, осторожно. Волк подошёл к нему и лизнул в щёку. Интуитивно чувствуя, что зверю нравится игра, мальчик обнял волка. Затем снова начал играть, пробуя разные тональности. Вдруг сверху с грохотом упал камень.

- Этого ещё не хватало, - подумал Нурил, - но продолжал играть. – Кто-то задумал недоброе.

Через некоторое время ещё один камень скатился в яму. И ещё… Странная мысль пришла в голову мальчика. Камень скатывался только при звуке определённого тона. Нурил ещё раз попробовал взять тот же тон, и ещё один камень скатился к его ногам.

- Лестница, - подумал Нурил, - но хватит ли окрестных камней, чтобы взобраться вверх, и сможет ли волк подняться по этой лестнице?.. Камни достаточно большие, чтобы не осыпаться при подъёме? Надо попробовать.

Он продолжал играть, и камни скатывались один за другим. Мальчик остановил игру и начал сооружать лестницу. Оставалось ещё чуть больше двух метров. Нурил приложил флейту к губам, но тут послышались знакомые голоса. Ребята из его отряда, услышав музыку флейты, нашли его. Нурил выбрался наружу с помощью спасателей.

Когда солнце стояло высоко в небе, отряд был уже на пути к водопаду. Они шли цепочкой, и Нурил играл им новые мелодии, которые услышал в лесу. Рядом с ним шёл волк.

(Посвящается празднованию еврейского Нового года)

Тёплой улыбкою воздух касается сердца,
Праздник чуть слышно румяным звенит ручейком,
Дети и птицы – в оконном, летающем скерцо...

Кутает мягко прозрачный и тихий покой
И всепрощения ноши людских прегрешений.
Мудрое небо рисует этюд облаков.

Люди идут по домам после страстных молений.
Яблоки с мёдом* простёрлись пред жаждою глаз.
Эти волшебные нотки нарядных мгновений!

Звуками рога* летит к нам таинственный глас,
И под звучание песен (как много их спето...)
Золото свечек имеет над взорами власть.

Я погружаюсь в глубины седые столетий...

* из традиций празднования

Дерзкая и надёжная,
Радостью подкреплённая,
Участи неподвластная,
Жизнию умудрённая,
Бедами закалённая,
Ангелам непонятная…

В эту ночь не заснуть, не смириться
С глубочайшею кротостью тьмы.
Да найдёшь ли у бездны границы? –
Ей неведомы стены тюрьмы.

Растекаясь, флюиды ночные
В безмятежную, мягкую синь,
Дарят глазу картины немые:
Где-то ждёт и волнуется жизнь.

В темноте вездесущей и тихой
Фонарём притаился вопрос,
Кто толкнул нас так смело и лихо
Под всемирный и злобный откос?

И за что надо вечно таиться
В беззащитном овраге добру?
Незнакомая чья-то десница
Нас втянула азартно в игру.

Я листаю созвездий страницы,
Изумляюсь обилью миров.
Расплескаться в просторы, открыться,
Улететь за привычный покров!..

И сливаясь душой с многограньем
Океана бытья, пью вино,
Что вобрало в себя силу знанья...
Просыпаюсь. Разлилось оно...

Догорели слияний стихии,
Не сверкают жемчужинки слов,
На песке лижут волны лихие
Каждый след из магических снов.
Хрустали отзвенели объятий,
И стекляшками сыплется быль
На потёртое серое платье
Каждодневной рутины и в пыль.

И смотря в паутину развилки,
Что сулит изобилье дорог,
Разбиваю в груди я копилку,
И сочится тепло за порог.
Улетайте, сомнений стрекозы,
Не души, ностальгии хомут!
Отчего вы молчите, берёзы?
И куда же теперь повернуть?..

Чуть притаился нежностью рассвет,
Прикрыв глаза стыдливо, как девица
И исподлобья, как она, косится
На лучик дня, несущий свой привет.

И кутаясь в туман, как в тёплый плед,
Вдыхает свежесть утра с пеньем птицы,
И хочется на этот мир молиться:
Он в кружево ажурное одет!

Ах, если б только сохранить мгновенье...
О, нежность, я прошу, не исчезай,
Как след, умытый прытью океана...

Пусть ветер будней не остудит рвенья
Души, покорной дивным чудесам,
Что шлёт природа в опьяненье раннем!